22.09.2017
Архив

05.12.10«Новая Якутия» приглашает на выборы и в новый век («Эхо столицы», 26 ноября 1999 г.)

 Соб. инф.(«Эхо столицы», 26 ноября 1999 г.)

 


05.12.10Инвестиции в производство – инвестиции в человека(«Вестник «Новой Якутии», №2, ноябрь 1999 г.)

«Вестник «Новой Якутии», №2, ноябрь 1999 г.

 


05.12.10Консолидируя общество («Якутия», 5 ноября 1999 г.)

 Консолидируя общество. «Новая Якутия» – за «принципы и идеи»

 

 


05.12.10«Будущее республики важнее сиюминутных политических амбиций» («Вестник «Новой Якутии», №1, ноябрь 1999 г.)

 Федот Тумусов: «Будущее республики важнее сиюминутных политических амбиций»

 


05.12.10«Реальной экономике нужны реальные дела»(«Наше время», 8 октября 1999 г.)

 Федот Тумусов: «Реальной экономике нужны реальные дела»

 


05.12.10Три вопроса, три ответа («Якутия», 10 сентября 1999 г.)

Три вопроса, три ответа

 


05.12.10Ломать – не строить («Якутия», 20 марта 1999 г.)

 

Ломать не строить.

(Федот Семенович Тумусов –  доктор экономических наук,

профессор, Республика Саха (Якутия)

(«Независимая газета» («НГ – регионы»), 9 февраля 1999 г.)

 


05.12.10Новый российский федерализм для XXI века («Независимая газета» («НГ – регионы»), 9 февраля 1999 г.)

 

Новый российский федерализм для XXI века

Как выработать и реализовать стратегию выживания и развития страны

в жестких условиях начала будущего столетия?

 

Федот Тумусов

 

Ключевое звено нынешнего системного кризиса в России – не столько обостряющиеся экономические противоречия и не все более нарастающая политичес­кая борьба, сколько все более усложняющаяся, стратегическая про­блема согласования расходящихся интересов Центра и регионов.

Глава администрации Кемеровской области А.Тулеев в этой связи прямо заявляет: «Если не изменится отношение федеральной власти к субъектам, то угроза распада Федерации с каждым днем будет становиться все более и более реальной». Нынешний российский федерализм – это, по сути, неустойчивый феде­рализм переходного типа, который в принципе не может обеспечить ме­ханизм такого согласования интере­сов.

Практической базой реального федеративного государства является такое социально-экономическое воспроизводство, которое обеспечивается интеграцией относительно обособленных процессов воспроизводства субъектов Федерации и основывается на стоимостном обороте всех факторов производства и развитой денежной системе. Именно способы организации кредитной и финансовой систем, отвечающие общим и локальным интересам субъектов Федерации, являются ключевыми для федерального государства.

Излишне доказывать, что в 90-е годы в России складывалось нечто иное. Практически все субъекты Российской Федерации в большей или меньшей степени оказывались лишенными соответствующих условий, необходимых для обеспечения нормального внутреннего экономи­чного воспроизводства. Например, в 1997 г. из общего объема инвестиций федерального бюджета субъектам Федерации выделено бы­ло только 13%. Из них на государст­венную поддержку традиционно от­сталых регионов – 8%, на финанси­рование федеральных целевых про­грамм по отдельным регионам – 5%. В России появились целые регионы, которые по характеру и формам раз­вития производства оказались не способны обеспечить удовлетворе­ние первоочередных нужд собствен­ного населения. Именно противоре­чия между регионами и Центром яв­ляются в конечном счете важней­шей движущей силой российской истории. Такие противоречия сего­дня ставят на повестку дня будущее всего Российского государства.

В научных кругах нашей страны сегодня в этой связи обсуждаются в основном три возможных футурологических сценария.

Попытка возвращения в той или иной форме к унитарной модели госу­дарства при резком усилении роли общефедерального Центра.

Сегодня это возможно и «слева», и «справа» под лозунгом неизбежно­сти возврата к мобилизационной экономике.

Однако попытка возврата к жест­ко унитарной модели Российского государства имеет в настоящее время мало шансов на успех. Для вос­создания унитарной модели Россий­ского государства сегодня у общефе­дерального российского Центра нет стратегических ресурсов – экономи­ческих, интеллектуальных, силовых, организационных. Кроме того, Центр не обладает возможностями массовой социальной мобилизации людей в поддержку унитарной моде­ли. А, по определению, унитарная государственная модель в такой стране, как Россия, требует и специ­фической государственной идеоло­гии.

Постепенная, самореализующа­яся конфедерализация России с пер­спективой развала страны в ближай­шие три-пять лет.

В реализации та­кого варианта в ближайшие годы практически никто не заинтересован – ни общефедеральный Центр, ни российские регионы, ни Запад, ни Восток. Тем не менее, этот вари­ант имеет значительные шансы на самореализацию. Главная причина в том, что нынешняя неустойчивая, переходная федеративная система Рос­сии не способна выработать и реали­зовать стратегию выживания и разви­тия страны в жестких условиях нача­ла XXI века.

Предпосылки сложившегося по­ложения в стране были сформули­рованы в начале 90-х гг., когда не­гласно в повестку дня был выдвинут лозунг «Меньше государства!». Однако, как отмечает американский экономист Р. Каттнер, схема: «При­ватизируйтесь. Дерегулируйтесь. Давайте гарантии иностранному ка­питалу – и вы будете вознаграждены!» – рассчитана на малоопытных и неискушенных политиков, в ос­новном развивающихся стран, не понимающих в достаточной степени реального (и более сложного) меха­низма вывода своих стран из эконо­мического кризиса».

В этих условиях различные рос­сийские регионы объективно были вынуждены искать специфические модели выживания, в частности – че­рез собственные квазимодели инте­грации в мировые и субрегиональ­ные системы экономического вос­производства.

 

Различные сценарии развития российского федерализма

Здесь практический вопрос упи­рается в следующее: какая именно социально-политическая сила или коалиция сил в нынешний переход­ный период заинтересована в разви­тии российского федерализма? Ка­кова может быть при этом долго­срочная стратегия такой силы и ее экономическая мотивация?

При обсуждении возможных пу­тей развития российского федера­лизма достаточно активно обсужда­ются различные юридические, эко­номические, политические, куль­турные аспекты и т.д. Однако каким образом все эти варианты отвечают на вызовы системного кризиса в стране, в какой степени они согла­суются с требованиями переходного периода, в какой степени они уязви­мы или эффективны с точки зрения потен­циальных угроз – все это во многом остается за скобками.

Чем прежде всего характеризуется обостряющийся системный кризис в России?

Представляется, что на первое место необходимо поставить расту­щий дефицит ресурсов, необходи­мых для внутреннего экономичес­кого воспроизводства. При этом важнейший практический момент за­ключается в дефиците прежде всего интеллектуальных ресурсов.

Другой фактор обострения кри­зиса – отсутствие внятной, долго­срочной, технологически расписан­ной стратегии выживания и развития России в переходный период.

Такой стратегии нет ни у одного из региональных лидеров (что, в принципе, простительно), но ее нет и у федерального Центра. А это означает, что стратегические проблемы развития российского федерализма вновь могут стать разменной картой в надвигающейся борьбе за власть. Исторический опыт однозначно показывает, что кардинальные общественные трансформации оказываются эффективными в той степени, в какой эти преобразования  поддерживаются ключевыми социальными группами.

В 1996 г., сразу после президентских выборов, Борис Ельцин неожиданно для всех заговорил о необходимости разработки некой нацио­нальной идеи для России. Но разговоры так и остались разговорами. Политические группировки, кон­центрировавшиеся в тот момент вокруг Бориса Ельцина, договориться между собой по этому вопросу не смогли, а отдавать на откуп решение этой проблемы кому-либо вовне ни­кто из них не собирался. Никто не поинтересовался мнением регионов по поводу этой самой идеи. Хотя в нынешних условиях никакие обще­государственные идеологии не могут быть выработаны и реализованы без участия российских регионов.

Почему в условиях тотального, си­стемного кризиса у общефедерального Центра не оказалось приемлемой стратегии?

Объективно у Центра такая стра­тегия и не могла появиться, по­скольку для нынешней мировой экономической системы Россия яв­ляется управляемым объектом. Декларируемая интеграция ее в ми­ровую экономику даже теоретичес­ки не может быть названа действи­тельной стратегией. Ведь интегра­ция, в конечном счете, – это только механизм для достижения чего-то внеэкономического. С другой сто­роны, известно, что адекватная об­щегосударственная стратегия бази­руется на функционирующем общенациональном хозяйственном комплексе.

У Советского Союза была такая стратегия. Она основывалась на со­ветском едином народно-хозяйст­венном комплексе, сердцевиной ко­торого был ВПК. Растущая неэффективность советского экономиче­ского комплекса с неизбежностью стимулировала его дезинтеграцию, которая в свою очередь привела к политическому кризису и развалу советского государства.

Но на весь этот процесс можно взглянуть и с другой точки зрения. У Советского Союза была единая иде­ологическая цель, из которой и вы­текала стратегия советского Центра. Когда эта цель при Горбачеве де-юре была снята (де-факто она исчезла го­раздо раньше), советское государст­во (но не советское геополитическое пространство) было обречено. Объ­ективное ослабление роли общефедерального Центра в 90-е годы в России – это не результат неких зло­намеренных подрывных действий регионов или региональных элит, а закономерный результат политики самого Центра.

Курс на интеграцию в мировую экономику любой ценой в условиях отсутствия общенациональной стра­тегической цели фактически не мог не привести к критической деградации внутреннего рынка страны как реаль­ной экономической предпосылки федерализма.

Во-первых, радикальное приме­нение монетаристской модели в по­пытках стимулирования экономиче­ской активности и создания рыноч­ной среды, по сути дела, поставило российскую национальную валюту в зависимость от спроса и предложе­ния внешних валют.

Во-вторых, несмотря на завере­ния, масштабная экономическая ре­структуризация в России так и не произошла. За исключением, может быть, определенного сегмента в потребительском секторе.

В-третьих, выбор критериев, ко­торые закладывались в систему мер российской экономической рефор­мы, определялся отнюдь не их соци­ально-экономическим содержани­ем, коим являются рост националь­ного дохода, конечного продукта и другие показатели эффективности производства.

По мнению доктора экономичес­ких наук И. Можайсковой, в нынеш­ней российской экономике крите­рии подразделения субъектов Рос­сийской Федерации не применимы, потому что более или менее благопо­лучное социально-экономическое положение одних по сравнению с другими не связано с фактором на­учно-технического развития и его влияния на территориальные про­порции, а является следствием двух моментов.

Один объясняется наличием (или отсутствием) сырьевых ресурсов и энергоносителей, другой – особым местоположением отдельных регио­нов, дающим возможность осуще­ствлять переправку ресурсов за гра­ницу, или особыми политическими условиями для присвоения рентных доходов, ранее поступавших всему государству.

Ориентация сырьевых и топливно-энергетических производств на миро­вой рынок и стагнация реального сек­тора (а стало быть, регионов, работа­ющих на российского потребителя) означают объективное разрушение внутреннего рынка страны как материальной основы федерализма.

Таким образом, самовоспроизво­дящегося внутреннего рынка как ос­новы для формирования экономиче­ской базы российского федерализма в современной России пока не суще­ствует. Если хозяйственные субъек­ты в России (предприятия, корпора­ции и т.д.) объективно все больше заинтересованы во внешних капита­лах, внешних рынках и т.д., то имен­но российские регионы заинтересова­ны в создании и функционировании органичного общероссийского внут­реннего рынка. При этом сама скла­дывающаяся ныне ситуация в миро­вой экономике как бы коррелирует с целями российских регионов.

Глобальная экономическая систе­ма, судя по всему, находится на поро­ге весьма существенных трансформа­ций. По крайней мере три ключевых противоречия стимулируют рост кризисных тенденций в современ­ной глобальной экономической системе.

Во-первых, это все более углубля­ющийся разрыв между принципами и нормами функционирования вир­туальной глобальной финансовой системы и механизмами, потребнос­тями реального сектора мировой экономики.

Обвалы целого ряда мировых ре­гиональных рынков и валют в 1997-1998 гг., растущие признаки мировой депрессии, перманентное сокращение цен на энергоресурсы, сохраняющийся длительный пере­грев на крупнейших фондовых рын­ках, и прежде всего в США – все это говорит по крайней мере о том, что самочувствие мировой экономики далеко от нормального.

Во-вторых, на этом неблагопри­ятном фоне происходит обострение стратегической конкурентной борь­бы на глобальной финансовой аре­не. Введение евро с 1 января 1999 г. фактически означает начало ослаб­ления доллара как мировой резервной валюты со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Наконец, в-третьих, есть явно вы­раженный институциональный кри­зис. Точка зрения, в соответствии с которой такие международные орга­низации, как МВФ, МБРР, ВТО и т.д., все больше не справляются со своими функциями регулирования глобальных экономических процес­сов, становится доминирующей.

Объективно макроинституциональная роль государства в нынешних кризисных условиях сохраняется вы­сокой. Достаточно вспомнить харак­теристику, данную известным амери­канским экономистом, лауреатом Нобелевской премии П. Самуэльсоном правительству США как «самому крупному предприятию в мире».

Таким образом, ценность интегра­ции в мировую экономику, которая становится все более неустойчивой и критически уязвимой, без стратегии, способной реагировать на принципи­ально новые угрозы внешней среды, явно будет снижаться в первые деся­тилетия XXI века. В этом контексте некая форма рационального экономического изоляционизма страны, выдвижение на первый план новой модели органичного внутреннего рынка могут стать весьма важным экономическим императивом выжи­вания и развития России в XXI веке.

Проблема федерального развития России – прежде всего проблема идео­логическая, политическая, геополи­тическая.

Новый российский федерализм может утвердиться, только опираясь на систему целей, понятных и при­влекательных как для широких масс населения, так и для различных региональных элитных групп. Небе­зынтересно в этой связи мнение Д. Вульфенсона, президента Всемир­ного банка, который считает, что для повышения благосостояния людей нужно наращивать потенциал госу­дарства.

Можно предложить следующую схему реального продвижения к новому федеральному устройству Рос­сии:

- выдвижение (совместно Центром и регионами) общероссийской долгосрочной системы целей;

- разработка общероссийской стратегии в направлении данной си­стемы целей;

- формирование и развитие орга­ничного внутреннего рынка как базы такой стратегии;

- движение к новой модели феде­ративного государственного устройст­ва, адекватной целям и стратегии.

К настоящему времени Россия превратилась в самую северную континентальную державу. В то же вре­мя значение этого фактора может кардинально и позитивно изменить­ся в ближайшую четверть века. В условиях развивающегося глобального потепления на нашей планете пусты­ни продвигаются на север со скоро­стью более 10 км в год. Не исключе­но, что значительно улучшится кли­мат в большей части Сибири и на Урале. Это создаст благоприятные условия не только для сельскохозяй­ственного производства, но и для до­полнительного заселения. По неко­торым оценкам американских футу­рологов, при сохранении нынешних тенденций потепления к 2025 г. ос­новными регионами производства пшеницы на планете станут север­ные районы Канады и Сибири.

Кроме того, нельзя забывать, что на территории России находится 60% только разведанных мировых запасов природных ископаемых, а большая часть неразведанных при­родных ресурсов залегает в районах Северного Ледовитого океана. (Се­вер охватывает почти 11 млн кв. км, или 64% общего территориального пространства Российской Федерации. Здесь добывается 90% газа, 75% нефти, обеспечивается половина вылова рыбы и добычи морского зверя.)

Одной из ключевых стратегичес­ких задач России как действительно федеративного   государства перед лицом растущих глобальных вызо­вов и угроз является обеспечение ее экономической независимости. Се­годня зависимость страны определя­ется растущей необходимостью им­порта продовольствия; жесткой при­вязкой рубля к доллару; критической уязвимостью от глобальных фи­нансовых спекулятивных тенден­ций; растущим государственным долгом; усиливающейся зависимос­тью от внешних инвестиций и кре­дитов.

При этом доля России в мировой торговле сокращается, растет изоля­ция от мировых рынков товаров, ка­питалов, технологий. Страна быстро теряет ранее завоеванные технологи­ческие рынки. При дефиците финан­совых ресурсов Россия стала де-фак­то экспортером капиталов на Запад.

Восстановление экономической не­зависимости возможно прежде всего за счет развития федеративной госу­дарственности.

Под лозунгом необходимости «сокращения государственного вмеша­тельства в экономику» расходы пра­вительства России на развитие на­циональной экономической систе­мы, равно как и социальной сферы, последовательно уменьшились с 24,85% в 1994 г. до 16,6% – в 1995-м и до 9% – в 1996-м. В то же время доля го­сударственных расходов в ВВП в 1997 г. составляла: в США – 32%, в Японии – 35,2%, в Великобритании – 39,7%, в Канаде – 42%, в Герма­нии – 47,7%, в Италии – 50,6%, во Франции и Финляндии – свыше 54%, в Швеции – 62,3%.

Именно в трех последних, а также в Канале – са­мые высокие уровень и качество жизни населения.

Экономический механизм нового российского федерализма должен кристаллизоваться с выделения со­циально-экономической вертикали этой государственной структуры. Ключевым при этом является дости­жение баланса федеральных и регио­нальных социально-экономических интересов и их оформление в соот­ветствующих законодательных ак­тах.

«Вертикальные» социально-эко­номические отношения теоретически представлены в нынешней Рос­сии федеральным уровнем власти. Однако, как считает в этой связи председатель Совета Федерации Егор Строев, «у нас нет вертикали власти, нет соподчинения и взаим­ной ответственности. Затянувшийся процесс госстроительства привел к тому, что законсервировалось такое состояние, когда Центр – себе, ре­гион –  себе, местное самоуправле­ние – себе».

Функции федерального уровня в нынешних российских условиях со­стоят в создании наиболее благопри­ятных условий для функционирова­ния общенационального процесса воспроизводства, что и создаст бла­гоприятную среду для эффективной работы воспроизводственных ком­плексов регионов.

В опубликованном в 1997 г. отчете Мирового банка о мировом разви­тии «Государство в меняющемся мире» проанализированы как преимущества, так и недостатки государственного регулирования за последние 50 лет. Основной вывод доклада: эффективное государство жизненно необходимо для экономического процветания, развития образования и здравоохранения, уменьшения социального неравенства.

В свою очередь обособление процесса воспроизводства субъектов Федерации, формирующее горизонтальные связи, направлено на удовлетворение широкого спектра материальных потребностей каждого региона. Горизонтальные социально-экономические отношения связаны прежде всего с рыночным механизмом. Именно реальный рыночный механизм экономически связывает в единое целое функционирование относительно обособленных региональных комплексов воспроизводства субъектов Федерации.

*     *     *

Проблема федерализма в России, как представляется, может успешно решаться только при следующих условиях:

- при наличии и реализации общегосударственной стратегии, имеющей общенациональную поддержку;

- при учете исторически сложившейся геополитической модели, то есть уравновешивающих начал географического и историко-культурного пространства. Искусственный перекос одного из начал, в частности западнического, разрушает основы бытовой, социальной и государственной жизни в стране.

Президент Республики Саха (Якутия) М. Николаев справедливо констатирует: «На федеральном уровне, как и ранее, превалируют интересы европейской части и западного геополитического направления в целом». Самоорганизующийся федерализм может базироваться на уравновешивающем балансе нескольких культурно-исторических векторов:

- при выявлении критериев отбора целей и сверхценностей, работающих на интересы всего российского общества;

- при создании основ подлинно демократического порядка, то есть при осуществлении взаимного контроля Центра и субъектов Федерации;

- при создании социально ориентированной экономики;

- при максимальном учете национального фактора.

В России национальный фактор пока не рассматривается на общефедеральном уровне в качестве позитивного момента экономического развития. Предотвратить нынешние и будущие угрозы существованию России может только федерализм как эффективно функционирующая равновесная система. Она включает не только устройство государственной власти, установление территориальных границ, но и в больше степени культуру и социально-политическую систему, отвечающую интересам всех ее народов.

 

(Федот Семенович Тумусов –  доктор экономических наук,

профессор, Республика Саха (Якутия)

(«Независимая газета» («НГ – регионы»), 9 февраля 1999 г.)

 


05.12.10Республике нужен высокий авторитет мужчин-отцов(«Наше время», 5 февраля 1999 г.)

 

Республике нужен высокий авторитет мужчин-отцов

 

После окончания пресс-конференции корреспондент издательского дома «Наше время» Николай Неустроев задал несколько «дополнительных» вопросов Федоту Тумусову.

 

«НВ»: В чем чисто экономическая сущность вашей программы поддер­жки семейной экономики?

Ф.Т.: В том, что настала пора всю экономику, все ее уровни поставить с головы на ноги и работать, исходя из интересов каждой семьи, а не для достижения абстрактных макроэко­номических показателей. Не могу сказать, что это наше изобретение, – такие задачи поставлены в про­грамме президента республики Михаила Николаева.

Семья – основа жизни общества не только биологически, но и с эконо­мической точки зрения. Отмирают экономические формации и инсти­туты, меняется курс реформ, пре­кращают существование целые про­изводства, а семья остается – вот в чем главный смысл. Поэтому мы и обязаны добиться того, чтобы семья уверенно чувствовала себя –  имен­но как субъект экономики.

«НВ»: У вас есть практические пред­ложения?

Ф.Т.: Могу представить их схема­тично. Каждой семье нужен свой лицевой счет, на котором должны быть сконцентрированы не только заработанные и отложенные на черный день деньги, но и средства, ныне обезличивающиеся государ­ством: на «бесплатные» медицину и образование, на последующее пен­сионное обеспечение. Именно та­кой должна быть законодательно закрепленная «база» семейной эко­номики. Именно такой должна быть основа всей финансовой системы государства.

«НВ»: Исходя из реалий сегодняшнего дня, воплощение в жизнь столь необычный для современного общества схемы – дело неблизкого будущего и предмет усилий всех ветвей власти, всего общества. А что можно сделать уже сегодня?

Ф.Т.: Разработанная Институтом экономичес­ких и социальных инноваций программа поддержки сельских семей опробована на практике и доказала свою эффективность. Программа по­зволяет добиться того, чтобы дота­ции доходили до каждого подворья, помогали оживить товарооборот в улусах, наладить систему закупа сельхозпродукции и ее переработки, за­пустить механизм микрокредитования семей, позволить им вести хо­зяйство на принципах расширенного воспроизводства.

Но все-таки сегодня самая главная  задача – это дать возможность отцам – главам семей обрести законное место в семье и обществе. Мы решили объединиться, чтобы каждому мужчине-отцу был по силам тяжелый груз материальной и моральной ответственности за своих близких.

«НВ»: Мировой опыт показывает, что экономическое благополучие семьи –  отнюдь не гарантия высокой нравственности и духовного здоровья ее  членов. Как вы относитесь к подобному утверждению? 

Ф.Т.: Считаю, что это совершенно правильная точка зрения. По-настоящему здоровая семья должна быть для детей, которые в ней воспитываются, не просто источником пропи­тания и получения «путевки в жизнь», но и первичной духовной ячейкой, образцом нравственности. А сегод­ня, когда человечество уже всерьез обсуждает  проблемы виртуального секса и клонирования людей, когда под угрозой полного распада оказы­вается сам институт семьи, мы не можем ограничиваться чисто экономическими мерами. Поэтому наша организация намерена уделить самое пристальное внимание проблеме семейного воспитания. И тут нам опять не обойтись без опоры на высокий авторитет каждого мужчины-отца.

«НВ»: Вы верите в успех столь мас­штабного дела?

Ф.Т.: Успех – дело не одного дня и не одного года, но мы уверены, что он достижим. И не в последнюю очередь потому, что наши инициативы с пониманием и интересом восприняты главой республики.

(«Наше время», 5 февраля 1999 г.)

 


05.12.10Заведомая «либеральность» реформ оказалась сильно мифологизированной («Наше время», 4 декабря 1998 г.)

 

Заведомая «либеральность» реформ оказалась сильно мифологизированной

 

События 17 августа в последнее время принято называть «триум­фальным крахом» реформ молодых либералов-рыночников. Сегодня своими соображениями по поводу текущего момента с читателями «НВ» делится доктор экономичес­ких наук, лидер движения «Новая Якутия» Федот Тумусов.

После состоявшейся в начале июля сего года научно-практической конфе­ренции «Экономика семейная, улус­ная, республиканская» в политической и экономической жизни Российской Федерации произошли значительные изменения. Водоразделом, давшим начало нынешнему этапу новейшей исто­рии России и Якутии, стали события 17 августа, когда правительство Сергея Кириенко объявило на весь мир о неспособности выполнять долговые обязательства и о девальвации рубля.

В столь неординарной ситуации – в том числе и интеллектуального «дефолта» –   экономическая концепция движения «Новая Якутия», казалось бы, должна была в значительной мере утратить свою актуальность.

Однако, по моему глубокому убежде­нию, этого не произошло. Прежде все­го, потому, что сверхзадачей участни­ков движения был и остается поиск путей выработки долгосрочной эконо­мической стратегии развития Якутии. События федерального масштаба, как мне представляется, не опровергли, а, напротив, подтвердили правильность направления, в котором мы совместно работали и продолжаем работать.

В контексте событий, происходящих в мировой экономике, Российская Феде­рация в настоящее время переживает системный кризис.

Общемировой финансовый кризис на­чался полтора года назад в Таиланде. Примерно через две недели после паде­ния таиландского бата начался обвал (на 30-40 процентов) индонезийской рупии, малазийского ринггита, филип­пинского песо. Гонконгский доллар ус­тоял, но рухнули местные фондовый рынок и рынок недвижимости. В ре­зультате зашатались фондовые рынки во всем мире, разыгрался кризис крат­косрочной задолженности в Южной Корее (к началу нынешнего года «короткие» долги ее корпораций достигли $150 млрд). Кризис распространился и на Японию, то есть начал приобретать мировые масштабы; девальвация стала реальностью для многих валют – вплоть до европейских.

Однако 17 августа Правительство РФ признало глобальность финансового кризиса, вызванного не только обще­мировыми событиями, но и – в гораздо большей степени –  чисто «внутренней» привычкой жить в долг, не по средствам, покрывая расходы рискованной игрой в пирамиду ГКО.

Кроме того, общемировой финансовый кризис по времени практически со­впал с кризисом нефтяным, вызванным беспрецедентным падением цен на нефть. Это, в свою очередь, свело на нет поло­жительное сальдо российского внешне­торгового оборота, ранее оценивавшееся специалистами в пределах $20 млрд еже­годно. Нефтяной кризис особенно силь­но ударил именно по России еще и потому, что наша страна десятилетиями строит свой бюджет на базе «нефтедолларов», являясь, по сути дела, сырьевым придатком более развитых в технологическом отношении государств.

Более того. Заведомая «либеральность» правительства Кириенко, по оценкам некоторых специалистов, была сильно мифологизирована. Молодой реформа­тор, в принципе, действовал как раз по-социалистически, увеличивая налого­вое давление на товаропроизводителей, быстрыми темпами наращивая внешний долг (за 5 месяцев – на $16,5 млрд), не проводя бюджетные реформы и обма­нывая бюджетополучателей, тратя огромные средства на поддержку обре­ченного рубля.

По моему глубокому убеждению, в масштабах страны (и все это в весьма значительной степени – при местном «колорите» – свойственно нашей рес­публике) мы и сейчас продолжаем ста­вить бюджетный процесс с ног на голо­ву, сначала планируя непомерно разду­тые расходы, а уже потом подгоняя под них доходную часть бюджета. Самый яркий пример связан с поступлением в бюджет все тех же нефтедолларов. Министерство финансов РФ планирует, что нефть на мировом рынке будет стоить $14 за баррель, в то время как все прочие экспортеры прогнозируют $10-11. И почему-то считается, что в масштабах страны мы добудем 300 млн тонн сырой нефти, тогда как сами отраслевые ком­пании планируют добыть только 285 млн тонн.

При такой арифметике бюджет оказы­вается полностью оторванным от реальной экономики, объективно моделиру­ет не подъем, а спад – с привычными социальными катаклизмами.

Чтобы исправить положение, помимо назревшей бюджетной реформы нужно учитывать по крайней мере три важных фактора, без которых дело никогда не сдвинется с мертвой точки. Во-первых, необходимо поддерживать экспортно-ориентированные производства (в рес­публике, прежде всего, АК АЛРОСА, которая является признанным мульти­пликатором нашей экономики). Вместе с тем, необходимо, чтобы валютные поступления в страну шли не только от нефти, газа и тех же алмазов, но и от продажи леса, продукции нефтехимии, машиностроительного комплекса и т.д. Во-вторых, следует создавать, развивать и поддерживать импортозамещающие производства. И первое, и второе направления позволят оживить сферу реального производства, создать новые рабочие места. В-третьих, мы просто обязаны скрупулезно работать над созданием жесткого и понятного «свода правил рыночного хозяйства» (корпоративного права, инвестиционного и на­логового законодательства), усилить си­стему арбитражных и гражданских су­дов.

Конечно, эта работа – не на один год. Но уже сегодня можно с чего-то начать: отказаться от «конфискационного прин­ципа»; перенести основной налоговый пресс со сферы производства на сферу обращения продукции; озаботиться ре­гулированием межотраслевых ценовых цепочек и пропорций; реструктуриро­вать и сократить огромные задолженно­сти предприятий; перейти к адресной (ориентированной на сравнительно быструю и эффективную отдачу) инвести­ционной политике. Наконец, превратить контролируемую эмиссию в нормаль­ный инструмент экономической поли­тики.

В принципе, все вышеизложенное – в той или иной мере – относится к республиканскому уровню экономики, одно­му из краеугольных камней концепции движения «Новая Якутия».

Однако существо дела упирается от­нюдь не только в решение чисто экономических проблем. В современной России необычайно остро встает вопрос дальнейшего развития федеративно-ре­гиональных отношений. Налицо две тен­денции: субъекты РФ требуют все боль­ше и больше самостоятельности; центр добивается укрепления российского государства на принципах унитаризма. Прямое столкновение названных тенденций – в самом худшем варианте развития событий – может привести к гражданской войне и распаду страны.  

Убежден, что выход – на пути совершенствования договорных отношений центра с регионами. Причем эти отношения должны проектироваться и скрупулезно разрабатываться не столько с учетом прошлого опыта и нынешней ситуации, сколько с учетом перспектив, возможного развития событий, нашего общего будущего. (Ведь никого в мире, в принципе, уже не удивляет гипотетическая возможность платежей промышленно развитых стран Бразилии – «лег­ким» планеты – за чистый воздух и т.д.; есть и другие примеры, в той или иной мере применимые к Якутии – Ф.Т.)

Лишь принимая во внимание подобные нюансы, мы сможем построить обновленную федерацию, эффективно действовать на республиканском уровне экономических преобразований – с учетом не только климатических, географических или горно-геологических особенностей Якутии, но и «экономического менталитета» якутян.

На следующем этаже экономического управления – улусном уровне – нам тоже необходим дифференцированный под­ход. Регионы Якутии условно делятся на несколько групп по разным основа­ниям: по уровню жизни, уровню освоения, потенциалу саморазвития... Но, в конечном итоге, многое определяет про­стой географически-отраслевой  прин­цип, в соответствии с которым можно выделить три категории улусов:   про­мышленные, сельскохозяйственные и арктические. И у каждого, с учетом классификации и иных «внутренних» параметров, должен быть свой «паспорт» –  собственная модель социально-экономического развития, скрупулезно просчитанная на предмет необходимых инвестиций, ожидаемой отдачи от них и чисто социальных результатов. То есть если Анабарский улус (говоря схематично, оставив в стороне внутренние взаимосвязи модели) делает главный упор на развитие традиционного оленеводства, расширение добычи алмазов, то Вилюйский – на поддержку  сельхозпроизводителей (серьезных результатов вилюйчане ожидают от недавно созданной президентом М. Николаевым ФПК «Вилюй» и программы САПИ «Агрочек») и добычу газа. Мирнинцам, проживающим в промышленно развитом регионе, наверное, следовало бы особое внимание уделить развитию сферы услуг. Но главной ячейкой – не только социальной, но и  экономической, – конечно же, была, есть и будет семья.

…Каждый уровень экономики, обозначенный в концепции «Новой Якутии»,  требует отдельных исследований и разработок специалистов – ученых и практиков. И  такие материалы скоро будут вынесены на всеобщее обсуждение: готовится к печати сборник тезисов научно-практической конференции, идет работа над монографией, посвященной проблемам национальной экономики.

Диалог «Новой Якутии» с обществом – продолжается.

(«Наше время», 4 декабря 1998  г.)

 


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 8
© Тумусов Федот Семенович, все права защищены.
Rambler's Top100